В лесах под Ясенем

Евгений Владимирович Жданович родился в 1930 году в деревне Бродище Осиповичского района. После войны попал в Карелию, которая стала его второй родиной. Родные места проведал в 1991 году. Посетил братскую могилу в поселке Татарка, где покоятся останки его сестры Нины, героически погибшей в 1943 году, прошелся по знакомым с детства улицам Бродища, Заселечья и Ясеня. Позже приезжал еще. Его воспоминания сохранила и передала автору для изучения бывший учитель истории и географии Татарковской школы Елена Петровна Кротенок.

В своих воспоминаниях Жданович рассказал…

…как погибла деревня Ясень

— В конце 1941 г. немцы начали устанавливать на захваченных территориях свою власть, в небольших деревнях выбирали старост. Население ставилось на учет, оккупанты хотели знать, чем каждый житель занимался до войны, какой национальности и был ли партийным. С 1942 года начались аресты коммунистов. Людей увозили, и они пропадали бесследно.

Так как мой отец был партийным, он решил уехать с семьей из Бродища, где стоял на учете, в деревню Ясень. Наша семья поселилась в бывшем пункте по приему молока от населения. Дом стоял в начале деревни, состоящей из 2-х улиц длиной примерно в 1 км, и был окружен высоким забором. Рядом находились больница с хозяйственными постройками, прачечная, конюшня, морг. На лошадях доставляли продукты, лекарства, дрова, а также больных. На занятой нами усадьбе был сарай, в одной половине которого держали корову, а в другой сделали убежище с замаскированным выходом.

О действиях партизан узнали в 1942 году, когда они начали проводить диверсии на железной дороге между станциями Ясень и Татарка.

«Рельсовая война» велась с переменным успехом. После первых подрывов немцы предприняли ответные действия: в тех местах, где леса подходили вплотную к путям, деревья были вырублены на ширину 200 метров в нахлест (в разных направлениях). При этом пень оставляли высотой с полметра так, чтобы ствол дерева лежал на нем. Создавали труднопроходимые завалы местные жители: их отправляли валить лес принудительно.

Также усилили охрану путей, а около моста через небольшую речку, что текла с торфяных полей, начали строить укрепленную казарму. Рабочая бригада была набрана из д. Ясень. Был приказ: каждое утро со своими инструментами приходить на строительство.

В конце 1942 года казарму построили и в январе 1943 вокруг нее начали возводить укрепления. Двор вокруг казармы обносили двумя стенами из бревен на расстоянии полуметра друг от друга. Обустраивали бойницы для установки пулеметов, а пространство между стенами засыпали песком.

Партизаны разработали план уничтожения охраны опорного пункта. Рано утром они встретили бригаду, идущую на работу из деревни, вернули всех домой и под видом работников вошли на территорию. Часовой на воротах пропустил их, ничего не заметив. Партизаны сразу его уничтожили, а затем зарубили топорами 17 спящих солдат. Собрав оружие, покинули казарму. Однако на крыше казармы сидел часовой, и, когда партизаны отошли к лесу, открыл по ним огонь. Один партизан был убит.

Налет удался, но итогом стало уничтожение Ясеня. Немцы были убеждены, что его совершили жители деревни, поскольку напада-вшие применяли не огнестрельное оружие, а хозяйственный инструмент.

Буквально через несколько часов деревня была оцеплена карательным отрядом. Всех жителей загнали в школу, детский сад, клуб, заколотили окна, обложили двери соломой — приготовились поджигать. Стоял сильный вой, крики, люди ожидали страшного и мучительного конца. А каратели ждали приказа.

В это время по шоссейной дороге из Бобруйска на Минск двигалась колонна итальянских войск. Их командир, видимо, имел высокий чин, и он приказал    освободить жителей. Людям показалось, что они спасены.

…Мы успели спрятаться от облавы в укрытии, так что о вмешательстве итальянцев узнали от односельчан. Отец сразу понял, что каратели вернутся и нужно уходить. Поэтому немедленно пошел в Татарковичи взять у родственника лошадь и телегу. По дороге встретил группу партизан, в которой была и моя сестра Нина. Отец объяснил им всю обстановку, и партизаны — это была часть отряда Самсоника — пошли в деревню, чтобы увести жителей в безопасное место. Но согласилось уйти всего около десятка семей.

Уже на следующее утро вражеский отряд снова нагрянул в деревню. Сразу арестовали 45 мужчин и отправили в лагерь в Бобруйск. Аресты повторились несколько раз. Потом оставшихся жителей согнали на колхозный двор и расстреляли там. Ставили к стенке коровника и стреляли через одного. Потом в обратную сторону. И так до последнего. А деревню сожгли.

…как при партизанском отряде возник семейный лагерь ясенских беженцев

Те, кто ушли, после трудного пути остановились на отдых в деревне Мотовило. У нас там были родственники, и до утра мы решили согреться у них. Там произошел забавный эпизод. Хозяйка была очень напугана, бегала по дому и ворчала. А хозяин залез на печь и закурил. Жена ему кричит, чтоб не курил, а то самолет увидит и бомбить будет.

Наступил рассвет, и мы двинулись к конечной точке маршрута — возвышенности неподалеку от партизанского лагеря. Обосновались там и три месяца жили спокойно. Потом сами себя выдали. Немецкие самолеты-разведчики летали над лесами и всё подозрительное наносили на карту. А жители нашего лагеря не думали о маскировке: топили печки, разжигали костры.

Ранним майским утром на территории лагеря стали взрываться снаряды. Люди в панике начали выбегать из землянок, но не знали куда деваться. Только семья наших соседей выбежала из землянки, как туда угодил снаряд. В основном снаряды взрывались вверху, ударяясь о деревья. Эвакуацию людей в безопасное место взял на себя мой дед Иван, сильный и крепкий человек. Место для эвакуации было подготовлено заранее — топкое болото.

По окончании артобстрела каратели пошли в наступление, но никого не обнаружили и ушли, взорвав все землянки. Не вернулись и жители лагеря: партизаны помогли выбрать новое место.

В конце июля 1943 года наш лагерь снова обнаружили и уничтожили. Партизаны вовремя предупредили мирных жителей, так что и в этот раз обошлось без потерь.

Теперь о том, какую помощь оказывали жители гражданского «лесного» лагеря для победы над врагом. О нем знали в нескольких партизанских отрядах, поэтому диверсионные группы заходили сюда, чтобы отдохнуть перед выполнением задания или при возвращении на свою базу. Старики, что посильнее, были проводниками, помогали выбирать наиболее безопасные тропы.

Подростки, в том числе и я, занимались сбором оружия, боеприпасов, одновременно хоронили останки красноармейцев. В начале войны в наших лесах шли сильные бои. Партизаны нам сообщили, что, когда наши войска отступали, был дан приказ зарывать в землю всё имущество, которое не могли унести на себе.

Рассуждали следующим образом. Дальше ста метров от дороги солдаты не стали бы отходить — далеко. Копать глубже 20 сантиметров долго. И место должно быть сухим.

Мы выходили на поиски группами по трое, двигались на таком расстоянии друг от друга, чтобы местность хорошо просматривалась. При обнаружении подозрительного пятна на земле — без растительности и с поврежденным слоем почвы, протыкали землю штыком, насаженным на дубовую палку. Если находка была полезной, место помечали.

…как погибали партизаны

В основном найденное снаряжение забирал отряд Самсоника, так как он базировался недалеко от нас. Для партизан, которые приходили на задания издалека, специально оставляли запас патронов, толовых шашек, гранат. Дольше всех в нашем лагере находилась группа подрывников из отряда им. Рокоссовского. Командир отделения Чертов, Арсений Леля, два брата-близнеца Петрушины, воспитанники детского дома и мой двоюродный брат Андрей Жданович. У них на счету было 11 немецких эшелонов, а сколько взорвано мостов и транспорта, я не помню.

На последнее свое задание эта пятерка уходила из нашего лагеря. Подпольщики в Бобруйске добыли информацию, что в определенный день немецкий офицер будет ехать в деревню Дуброва для проверки боеготовности полицейского гарнизона. Группа Чертова получила задание взорвать машину. Место диверсии выбрали между деревнями Войнилово и Дуброва — там, где был мостик через ручей, текущий из Татарковских болот. Его и планировали взорвать.

Ночью группа прибыла на место минирования. Арсений натер себе ногу и хотел переобуться, поэтому предложил сначала сделать короткий привал, а потом взяться за работу. Остальные не согласились и решили начать без него. Арсений переобувался в канаве, командир отделения отошел на некоторое расстояние наблюдать за дорогой. Остальные приступили к минированию. Но допустили какую-то ошибку и произошел взрыв. Трое погибли на месте. Арсений, сидящий в канаве,     остался цел. Командира взрывной волной отбросило с дороги, но пострадала только его куртка, разорвавшаяся в клочья.

Выйдя из шокового состояния, двое уцелевших диверсантов отправились в обратный путь. Очень хорошо их помню, так как мы дружили. Им было лет по 20. Я всегда их ждал, встречал и провожал, снабжая лучшим из собранного нами оружия.

Также проходили через нас и группы из отряда им. Сталина. В одной из них была моя сестра Нина Жданович. Ей также было 20 лет. Она погибла при разгроме вражеского гарнизона в деревне Косье 17 июня 1943 года».

* * *

На этом воспоминания Евгения Владимировича Ждановича заканчиваются. Мне же остается только добавить подробности гибели Нины Жданович, сохранив стиль, орфографию и пунктуацию (частично) наградного листа от    15 июля 1943 года: «…Находясь в засаде при разгроме полицейского гарнизона в дер. Касье в июне 1943 года  тов. Жданович проявила исключительную храбрость, мужество и отвагу.

При подходе к вражескому гарнизону подкрепления, тов. Жданович оказалась в окружении, она в упор расстреливала наседавших гитлеровцев. Трех убила и многих ранила.

Не желая попасть живьем в руки врага тов. Жданович покончила жизнь самоубийством.

Тов. Жданович достойна представлению к Правительственной награде медали «Партизан Отечественной войны 1-й степени».

Командир (подпись) Каралев».

Заслуженную медаль погибшей партизанки Нины Жданович пришлось вручать ее родным уже после войны. Тогда же останки были с почестями перезахоронены в братской могиле поселка Татарка. Хотя до сих пор и в Национальном архиве Республики Беларусь, и в интернет-проектах, посвященных Великой Отечественной войне, местом ее захоронения по-прежнему указывается деревня Косье, а местом рождения — деревня Ясень. Которая, по материалам книги «Память», была сожжена совсем не в то время, которое указывает Евгений Жданович.

Благодаря этим воспоминаниям мы с вами стали знать больше. Не растерять бы…

Юрий ОБМОИН.