Кино и реальность с участием 345 отдельного парашютно-десантного полка

В конце 1986 года Бабрак Кармаль ушел в отставку и генеральным секретарем ЦК НДПА стал Мохаммад Наджибулла. Новый лидер ДРА немедленно объявил политику национального примирения, и 15 января 1987 года афганская армия прекратила боевые действия.

Вооруженная оппозиция — так теперь политкорректно назывались душманские отряды — к инициативе Наджибуллы отнеслась неоднозначно. Часть сложила оружие, часть согласилась на перемирие, а «Альянс семи» попытался дать ассиметричный ответ. Ход планировался сильный: взять под полный контроль пограничную с Пакистаном провинцию Хост и в ее административном центре объявить о создании собственного государства.

Над этим планом усердно трудились с 1982 года. Для захвата Хоста был создан укрепрайон Срана и база снабжения Джавана — через нее моджахедам поступало около 20% иностранной военной помощи. В 1986 го-ду силам «Альянса» удалось перерезать единственную дорогу в город Хост, так что снабжение местного гарнизона длительное время велось только авиацией. Однако, когда у душманов появилось достаточное количество ЗРК «Стингер», был разрушен и «воздушный мост». Пятитысячной группировкой «Альянса семи» командовал агент ЦРУ Джалалуддин Хаккани, и его во всем поддерживали местные воинственные племена, традиционно враждующие с Кабулом. Они собирались «мобилизовать» более 15 тысяч человек.

Осенью 1987 года к захвату административного центра провинции все было готово. Когда реальность возникновения «альтернативного Афганистана» в Москве стала очевидной, 40 армии был дан приказ: совмест-но с армией ДРА сорвать планы «Альянса».

Общевойсковая операция по разгрому укрепрайона Срана была названа «Магистраль» и стала одной из крупнейших за всю афганскую войну. Велась с 23 ноября 1987 года по 10 января следующего силами десяти дивизий (из них советских — 2 мотопехотные и воздушно-десантная), двух бригад (советская —  десантно-штурмовая, афганская — танковая), ряд отдельных частей (советский парашютно-десантный полк, свыше 10 батальонов Царандоя и ХАД).

Решающим моментом в операции «Магистраль» стал бой за высоту 3234 — ключевую позицию на дороге к Хосту (7-8.01.1988). Там 39 десантников из 9 роты 345 от-дельного парашютно-десантного полка при поддержке артиллерии и эффективной работе служб снабжения 12 часов отбивались от атак «Черного аиста» — самого опасного диверсионно-истребительного отряда «Альянса семи». Потери обороняющихся — 6 убитых, 28 раненых; «аистов» — не установлены. Но главное — дорога на Хост осталась открытой.

Этот бой стал основой сценария известного российского фильма «9 рота». Кино получилось кассово-зрелищное, хотя на реальность не очень похожее.

Владимир Белый, рядовой 345 отдельного парашютно-десантного полка. В ДРА — с 12.11.1987 по 12.12.1988 г. Награжден медалью «За отвагу»

Во время сражения однополчан за высоту 3234 находился в Панджшерском ущелье. Усиленный батальон парашютистов еще с 1982 года контролировал дорогу в поселок Руха, а расположенный там мотострелковый полк прикрывал главную транспортную артерию, которая связывала ДРА и СССР — дорогу Кабул-Хайратон.

Лидер местных моджахедов Ахмад Шах Масуд фактически установил в Панджшере собственную власть еще до ввода советских войск. Он не был политическим авантюристом, поэтому уже в 1980 году заключил с командованием 40 армии перемирие. Однако конфликт с кабульским правительством не утихал, поэтому и перемирие с «шурави» было довольно шат-ким.

— Нашу базу обстреливали из минометов почти каждый день, — вспоминает Владимир Павлович. — Бросали до 70 мин, но потерь практически не было: укрепления сделаны грамотно, бойцы знали, как себя оберегать. Ну а ночью вели беспокоящий огонь мы: каждая смена на блокпостах — их было 10-11 — за четыре часа дежурства опустошала 2 короба пулеметных лент и по 5-6 рожков на каждый автомат. Стреляли по придорожным кустам и другим возможным укрытиям противника.

Когда объявили о национальном примирении, стало тихо, но потом душманы начали ночью минировать дорогу. Наш комбат проявил находчивость: раздал на блокпосты оружие с глушителями. Афганцы «дипломатичность» ответа оценили: после первых «беззвучных» потерь перемирие некоторое время соблюдали. А когда снова начали закладывать мины, действовали очень осторожно.

— Как восполнялся расход боеприпасов, велась эвакуация больных и раненых?

— В соответствии с солдатской байкой: куда легко — летят вертолеты, куда тяжело — идут ишаки, куда невозможно — десантники топают на своих двоих. Один из постов находился на высоте 5 километров, и в нелетную погоду попасть туда можно было только пешком. Доставкой грузов занимался внештатный разведвзвод, в котором я служил, и это тяжелое восхождение в первый раз совершил 31 декабря 1987 года.

Тогда вниз нужно было эвакуировать двоих раненых. Один — с осколком в позвоночнике — шел сам.

— Тяготы военной службы сильно напрягали?

— Тяжело-легко — в армии это все относительно. К высоким физическим нагрузкам парашютисты привычны, отношения между сослуживцами самые лучшие, перебои в снабжении случались редко. Во многом в Панджшере было проще, чем в Союзе. И главное — боевой дух держался на высоте.

За все время моей службы никто из взвода не погиб. Были большие санитарные потери:  от инфекций страдали почти все. Я и мой лучший друг тоже заболели — тифом и гепатитом одновременно. Такое сочетание болезней опасно: больной сильно слабеет и есть не может: пища вызывает отвращение. Друг в госпитале умер от истощения, я и еще несколько доходяг тогда сильно испугались и буквально запихивали в себя калории.

 После госпиталя отправили в Прибалтику. Уезжать не хотелось, но ведь приказы не обсуждают…

— За что получили боевую награду?

— За уничтожение пулеметного расчета противника. Только тут ничего особенного — просто оказался в нужное время в нужном месте. А вот с юбилейной медалью «70 лет Вооруженных Сил СССР» получилось не-обычно. Мой старший брат погиб в автокатастрофе, и я по просьбе матери в первых числах февраля 1988 года получил отпуск — на похороны. Повод не радостный, но к поездке на родину, в Ясень, обеспечили новенькой формой и амуницией — чтобы выглядел браво. Вывозили меня с базы в тыл на трех вертолетах: летел на транспорт-ном Ми-8, а его прикрывали два «крокодила» — Ми-24. Начштаба полка отпускника осмотрел, не нашел к чему придраться и вдруг говорит: «Чего-то не хватает». Полез в сейф и достал юбилейную награду. Их планировалось вручать 23 февраля, так что я стал одним из первых военнослужащих Советской Армии, который был ею отмечен.

— Что больше всего удивляло на войне?

— Случаи фантастического везения и невероятные совпадения. Запомнилось, как во время минометного обстрела мина взорвалась в считанных сантиметрах над каской одного солдата. Все вокруг посекло осколками, а у него — ни царапины, только контузия.

Еще на фугасе машина разминирования подорвалась. На башне сидел солдат, его подбросило метров на 15. Упал на склон, скатился — лежит и весь трясется. Но серьезных травм не получил и через некоторое время вернулся в строй.

Ну а главное совпадение — 345 отдельный парашютно-десантный полк оказался моим «земляком»: формировался в Лапичах. В этом году части исполняется 75 лет, так что в декабре планируется встреча однополчан. Надеюсь, соберутся ребята из нашего батальона. Есть что вспомнить и о чем поговорить…

Дмитрий САВРИЦКИЙ.

d.savrickiy@gzt-akray.by