Есть в устной летописи нашей семьи необычная история, которую я попытался сохранить в повести «Павел Зубович, улан Ея Величества». Деда помню хорошо, но о жизни его знал мало. А когда пришел интерес, спросить особо было не у кого. Поэтому рассказ о нем получается не очень последовательным. Он словно лоскутное одеяло, сотканное из собственных смутных воспоминаний, случайных рассказов родных и знакомых, редких документальных подтверждений. Надеюсь, эти строки для кого-то станут примером для сохранения семейной памяти.

О Великой, но забытой войне

Однажды мой дед Павел Степанович Зубович вместе со своим внуком, моим старшим братом Анатолием, возвращались с сенокоса. Путь был неблизкий: косили они возле деревни Репище, а топать надо было на улицу Загороднюю (ныне Веры Хоружей). Возле них остановилась едущая в попутном направлении военная машина. Выглянувший из кабины офицер предложил подвезти путников. Заняв место рядом с ехавшими там военными, дед громко представился: «Павел Зубович, улан Лейб-гвардии Ея Величества Государыни Императрицы Александры Федоровны Уланского полка». В наступившей тишине брат отчетливо услышал изумленный шепот: «Многих наших порубал, наверное…»

Это сейчас такие слова вызывают недоумение. А в то время (начало 60-х годов прошлого века) Первая мировая война была неизвестной и незаслуженно забытой. И, в силу участия в ней чуждой пролетарскому духу царской армии, еще и чужой. Но времена меняются, и теперь мы все понимаем, что Российская императорская армия состояла из наших дедов и прадедов, чьими ратными делами можно и нужно гордиться. И мой дед по материнской линии улан Павел Зубович был ее участником, которому посчастливилось вернуться с этой войны живым.

Сколько помню, как только ему представлялась такая возможность, старый улан с благоговением рассказывал про полк, в котором ему довелось служить. Про коней, их масти и высоту по холке в вершках, как были подстрижены гривы и какого цвета были бабки. Помнил наизусть имена-отчества офицеров и произносил их звания и фамилии с гордостью.

Командиром в период прохождения службы моего деда был флигель-адъютант полковник
(с 23.04.1916 года генерал-майор) Михаил Маслов. Дед рассказывал, как после одного из торжественных выездов, возвращаясь в казармы, полковник Маслов не свернул по дороге в объезд Царскосельского пруда, а поехал прямо в воду. За ним уверенно последовал весь полк. Когда над водой остались только лошадиные головы, командир отдал приказ остановиться и, поворотившись к уланам, произнес: «Теперь я вижу, что за мной вы готовы идти в воду. Надеюсь, так же последуете за мной и в огонь!» К сожалению, слова полковника Маслова оказались пророческими.

Маленький эпизод Великой войны

Читая Журнал военных действий Лейб-гвардии Уланского Ее Величества Государыни Императрицы Александры Федоровны полка за 1916 год, я всё глубже погружался в обстановку того времени. Объединив вместе семейные воспоминания и записи полкового писаря, представил себе почти полную картину событий, итогом которых стало награждение Павла Зубовича Георгиевским крестом.

7 января полк прибыл в деревню Неньковичи на реке Припять, чтобы наблюдать за противником и оборонять участок фронта у слияния рек Простыри и Припяти. В наряде ежедневно находился один эскадрон, выставляющий две заставы и посты для связи с пехотой.

21 января в 4 часа утра девять уланов-добровольцев с поручиками Казем-Беком, Вуичем и корнетом Малама ходили в разведку. Удалось дойти им до деревни Путынь. Укрыв свой отряд в небольшом перелеске, Казем-Бек послал двоих уланов раз­узнать обстановку. Подъехав поближе к деревне, один из них (а это был мой дед) передал своего коня напарнику и направился к ближайшей избе.

Вдруг ночная тишина взорвалась звуками выстрелов, отрывистыми криками чужой речи и мечущимися тенями… Так и сгинул в разведке улан 3 эскадрона Павел Зубович.

 А через несколько дней он вернулся в полк живым и здоровым (почти). О причинах своего отсутствия доложил, как положено, начальству и рассказал сослуживцам.

Слегка приподняв дверь, чтобы не скрипела, улан тихо вошел в полутемную избу и остолбенел. За столом, тускло освещаемым керосиновой лампой, сидел караульный наряд германцев: восемь человек во главе с офицером! Винтовки стояли в козлах посередине избы. Дед пришел в себя первым, рубанул шашкой по лампе и сиганул в дверь. Слыша сзади крики и выстрелы, добежал до речки и бросился по льду к противоположному берегу. Вражьи пули не задели, да провалился он в полынью, благо, поблизости от позиций, занятых казаками. Они вытащили мокрого разведчика, отогрели в своей землянке и подлечили, когда жар поднялся после вынужденного купания. Надолго запомнил он характерный запах давно не мытых тел заросших, донельзя завшивленных казаков. Так несколько дней и прошло, пока смог стать на ноги и вернуться в полк.

В марте полк сменил место дислокации, проехав в эшелоне по маршруту Горынь-Лунинец-Калинковичи-Жлобин-Могилёв-Орша-Витебск-Двинск (ныне Даугавпилс)-Режица (ныне Резекне). Разместился в окрестностях города Люцин (ныне Лудза — старейший город Латвии, расположенный в исторической области Латгалия).

Дату награждения деда Георгиевским крестом я узнал из объемного труда С. Патрикеева «Сводные списки кавалеров Георгиевского креста 1914-1922 гг». В 11 томе на 249 странице указано, что улан 3 эскадрона Зубович Павел Степанович 10.04.1916 г. награжден от Имени Государя Императора Его Императорским Высочеством Великим Князем Георгием Михайловичем Георгиевским крестом за номером 726406. Вместе с ним были награждены его друзья-товарищи по эскадрону уланы Алексей Носов и Михаил Гречишников. В ЖВД части, который вел полковой писарь адъютант-поручик Наливайко, об этом знаменательном дне срхранились интересные подробности. Стиль оригинала сохранен, но для удобства прочтения орфография современная.

«10 апреля. В 1 час дня прибыл со станции Люцин Великий князь Георгий Михайлович в сопровождении адъютанта штаба ротмистра князя Эристова.

К этому времени перед штабом полка были собраны все прапорщики, вахмистры и взводные полка. Его Императорское Высочество христосовался с ними, поздравил с праздником, пожелал и впредь служить примером подчиненным и так же поддерживать славу родного полка. Затем из эскадронов были вызваны по 3 улана и по одному от команды, которым Великий Князь вручил кресты от Имени Государя Императора. Около 4-х часов дня Его Высочество, провожаемый на конях офицерами, отбыл на ст. Люцин.

Вечером была получена телеграмма от Шефа полка следующего содержания: «Воистину Воскресе горячо благодарю моих дорогих улан вместе с их старшим товарищем Великим Князем Георгием Михайловичем, сердечно поздравляю полк с светлым праздником. Да сохранит Вас всех Господь. Александра».

Это был ответ императрицы на телеграмму, посланную от полка несколькими часами ранее.

Ее текст также сохранен в ЖВД: «Вернувшись от светлой заутрени, полк Вашего Величества и Великого Князя Георгия Михайловича восклицая «Христос Воскресе» шлет своему Августейшему Шефу поздравление со светлым праздником. Да ниспошлет Господь всех светлых радостей и здо­ровья Вашему Величеству и Августейшему семейству. Флигель-адъютант полковник Маслов».

Две судьбы на переломе эпох

Теперь немного подробнее расскажу о Великом князе Георгии Михайловиче Романове, внуке Николая I. Он служил в Лейб-гвардии Уланском полку. С начала Первой мировой войны в качестве генерал-адъютанта состоял при ставке императора Николая II, постоянно бывал на фронте. Благодаря его тяге к искусству, истории и коллекционированию был назначен Августейшим управляющим Русского музея Александра III. Великий князь занимал эту должность до 1917 г., активно участвовал в создании музейного фонда, основал отдел нумизматики, подарил государству свою богатейшую коллекцию монет и медалей. Почетный член Санкт-Петербургской Академии наук.

В апреле 1918 г. арестован и помещен в Петропавловскую крепость, а в конце января 1919 г. по приговору Петроградской ЧК расстрелян вместе с еще тремя Великими князьями во дворе крепости.

Русская православная церковь канонизировала Великого князя Георгия Михайловича, причислив его к сонму Новомучеников российских. В 1999 г. он был реабилитирован Генеральной прокуратурой РФ.

А теперь от Великого князя снова вернемся к простому улану — главному герою моего повествования. Однажды я спросил его: «Дедушка, а ты когда-нибудь в жизни пил водку?» На что он ответил: «Водку не пил. А вот спирта стакан довелось выпить. Полный». Он показал на большой граненый стакан, из которого в то время пил чай. Я не стал уточнять тогда, при каких обстоятельствах это случилось. И только сейчас, описывая его награждение, представил себе, что вот оно-то как раз и могло быть тем самым единственным, заслуживающим такого исключительного отношения, поводом в его жизни.

Я не помню, чтобы мой дед когда-нибудь надевал свой крест. Может быть, просто не видел. Но то, что он сохранил его и в годы репрессий, и в годы войны, говорит о том, что бывший улан дорожил наградой. Хранил он ее в своем доме на улице Загородней в наружном кармане парадного пиджака, который висел в шкафу. Там его и нашел старший внук. И если в первый раз пропажу обнаружили вовремя, и крест пришлось возвратить на место, то во второй раз не углядели. Так закончилась история Георгиевского креста номер 726406, полученного моим дедом-уланом из рук Великого Князя Георгия Михайловича Романова.

Юрий Обмоин