Представьте разговор, который никогда не состоялся… Мать осталась в оккупации. Сын ушел защищать Родину. Между ними — линия фронта самой страшной войны. В реальности они не могли написать письмо, услышать родной голос. Но разве это значит, что они не говорили?

…Каждую ночь мать смотрела в окно и думала о сыне: жив ли, здоров? Каждый день он, отбиваясь в окопе от вражеского огня или идя в атаку, представлял ее лицо. Они жили в одном времени, но в разных мирах, разделенные войной
на тысячи километров и бесконечные годы разлуки.

Я попробовала услышать их мысли. Дать им возможность сказать друг другу то, что так и осталось несказанным — не потому, что не хотели, а потому, что не могли.

Это не документальный текст, хоть в основе его — воспоминания моей бабушки и других жительниц деревни Ковгары о погибших сыновьях. Это — реквием по всем матерям и сыновьям, которых разделила война. Попытка дать голос тишине.

Вечер, тихий, васильковый,

Опустился над землей.

Тусклый свет свечи восковой

Мне рисует образ твой…

«Дорогой мой сыночек, родненький Ванечка! Ты живой, я уверена! Материнское сердце чувствует, его не обманешь! Не такой судьбы я хотела для тебя, мой мальчик… Но проклятые фашисты своими грязными сапогами ступили на нашу чистую и прекрасную землю. В нашей деревне они тоже есть, но не очень много. Иногда заходят к нам, молока требуют. Даем, боимся… Мы же коровку сохранили. Как же без нее!

Мария из Орши внука Кольку привезла. Лида с сыном Женькой пешком добирались к нам из Минска. Всем места хватает. Живем дружно, душа в душу. Со здоровьем у папы не всё в порядке, но он держится. Мол, не умру, Янку дождусь, тогда и посмотрим. Он тобой очень гордится!

Наташу, сестру твою, выдали замуж за Мишку Трибутя. Немцы хотели увезти ее в Германию, в рабство. Решили вот таким образом спасти. Теперь они где-то в Будовских лесах в партизанском отряде. Молчим, никому ни слова… Не дай бог дознаются немцы, будет беда…

Мы не голодаем, но трудности испытываем. В этом году в нашем саду было очень много антоновки. Намочили три бочки яблок. Внучки каждый день просят. По яблочку выдаем. Надо же как-то до весны дотянуть.

Не стану скрывать, сынок, что не вернутся в нашу деревню некоторые мужики и ребята. А вот Шимчик Гришка пришел домой совсем, правда, без правой руки.

Ой, на душе полегчало, ведь с тобой поговорила, мой родимый! А ты как там?»

Разгулялась злая вьюга,

Помогает ей мороз.

Эти два холодных друга —

Испытанье всем всерьез.

И во временной землянке,

Под покровом темноты,

Отдыхая на лежанке,

Вспомнил милые черты…

«Нет у меня возможности написать вам, мамочка, письмо. Но есть минуточка поговорить. Я знаю, вы меня
услышите. Жив, здоров, чего и вам желаю. Давно мы не виделись, родная. Уверен, вы меня не узнаете. Я стал большой, сильный и терпеливый. Легкое ранение в руку лечил сам: промывал спиртом (нам здесь дают), прикладывал листочки подорожника. Всё обошлось. Обо мне не беспокойтесь. Сыт, одет тепло. Нынешняя зима оказалась очень холодная. Мне выдали овчинный полушубок и всем фронтовикам тоже. Очень много приходит посылок на фронт от людей с неоккупированных территорий. Присылают теплую одежду, вязаные носки и варежки, шарфы. Иногда и доморощенный табачок. Считаю, что это их вклад в нашу общую Победу.

Как хорошо, что немцев отбросили от Москвы! Теперь всё. Им больше никогда не наступать. Теперь наступать будем мы. Как бы я хотел быть под Москвой! Ну ничего, мы здесь делаем свое дело».

Догорает свечка в доме,

Все уж спят давным-давно,

Только женщина в истоме

Просит Бога одного…

«Господи Иисусе Христе, пусть будет милость Твоя на детях моих, сохрани их под кровом Твоим, покрой от всякого зла, отведи от них всякого врага…

Прошу тебя, Всевышний, сохрани жизнь всем тем, кто сейчас по фронтовым дорогам уверенно идет к победе. Пусть поскорее закончится эта война и все они вернутся домой. И будет праздник, и будет радость, и будет счастье! Аминь!»

Не пришлось подольше в мыслях

Побывать в родном селе.

Вновь сигнальная ракета

Обвестила о войне…

«Будьте здоровы, мама! Мне пора продолжать уничтожать этих грязных фрицев. Разобьем этих сволочей, и потом будет Мир! Я обязательно вернусь!»

Солдат терпел, карабкался и падал,

Он поднимался и упорно шел вперед.

Вот и вся тайна той Победы!

И это помнит наш народ!

Оба сына Прасковьи Шимчик — старший Иван и младший Николай — погибли на войне. Первый в 1943 году, второй в Польше, незадолго до победы. Мать после освобождения нашего района долго надеялась, что сыновья вернутся домой, но этой надежде не суждено было сбыться…

Людмила Баскакова