Память

 В далекие уже годы ХХ столетия на молодого человека, который не служил в армии, смотрели с недоверием, да и офицерами мечтали стать многие мальчишки. В числе их и пермяк Леня, который не только хорошо учился, но и регулярно занимался в школе физподготовкой: бегал кроссы, подтягивался на турнике, плавал. По совету офицера из военкомата подал документы в Екатеринбургское суворовское военное училище — и выдержал экзамены, хотя конкурс был просто огромный. Те годы учебы еще больше закалили юношу физически и морально, плюс удалось осуществить детскую мечту — походить в секцию бокса. Причем, тоже успешно: становился призером, а дважды даже чемпионом спартакиады среди суворовских и нахимовских училищ Вооруженных Сил СССР, стал кандидатом в мастера спорта.

Убедившись в правильности выбранного пути по жизни, Мохов становится курсантом Омского высшего военного общевойскового командного училища имени М.В. Фрунзе, из которого в 1973 году и вышел лейтенантом.

Первое место службы — Уральский военный округ, он — командир учебного взвода в мотострелковом полку «учебки». Подчиненные показывают прочные знания, и Леонид становится вначале начальником штаба учебного батальона, а затем и его командиром. Естественно, прибавляется и количество звезд на погонах.

1981 год — капитан поступает на общевойсковой факультет в Академию Генштаба Войска Польского, по окончании становится майором и получает назначение в Краснознаменный Белорусский военный округ — на должность начштаба мотострелкового полка в Слуцке.

Июль восемьдесят седьмого — новая жизненная веха: очередное воинское звание — и предложение убыть на службу в Афганистан.

— С каким чувством ехал туда? — переспрашивает, задумавшись, Леонид. — Защищать южные рубежи страны, выполнять интернациональный долг перед Родиной. О чем и подчиненным там всегда говорил. И делал все, как продолжаю считать, правильно.

— Помните, как встретил Афганистан?

— В Кабул долетел на ИЛ-76, затем на вертолете — в Джелалабад. Первое, что отложилось в памяти — включенный в салоне ревун при пересечении границы. Летчики, оказывается, поступали так всегда — предупреждали новичков, что теперь всякое может случиться, мирная жизнь остается сзади…

Когда оказались на аэродроме, поразило палящее солнце, от которого слезились глаза, никогда не слышимые раньше запахи и мельчайшая пыль, которая потом буквально всюду преследовала.

Прибыл в 66-ю отдельную мотострелковую бригаду заместителем комбрига. Представили личному составу, познакомился с офицерами и через неделю отправился проверять заставы, которых выставляли 19, включая 5 горных. Знакомство с ними растянулось на целых два месяца…

— Доводилось слышать, Леонид Георгиевич, что солдаты и сержанты в Афганистане от безделья начинали дурью маяться.

— И это так, безделье — самая большая беда там. В мою бытность, правда, и самоволок не случалось, и дезертирства не было. Но пытались и брагу ставить, и продать кое-что местным. Последнее вообще плачевно могло для таких «продавцов» закончиться, не раз их находили убитыми, не зря говорят: восток — дело тонкое. Поэтому ежедневно на месте дислокации старались и физподготовку с уставами не забывать, и стреляли часто — чего-чего, а боеприпасов хватало…

«Крещение» огнем он получил в сентябре, когда колонна с грузом возвращалась из Кабула. Бой продолжался около двух часов, и начальник боевого охранения даже не заметил, как расстрелял 4 магазина к автомату АКСУ-74.

Тогда потеряли две машины и пятеро бойцов получили ранения, потом подобных стычек было много, но как раз та стычка с душманами осталась в памяти подтверждением необходимости постоянного внимания в военной обстановке. Их тогда не застали врасплох по простой причине: у кишлака с трудно произносимым названием всех просто «задавила», предупредив об опасности, нехарактерная тишина и полное безлюдье. Обычно когда «шурави» двигались мимо  жилья, обязательно появлялись вездесущие мальчишки, которые, рискуя попасть под гусеницы, просили-требовали «бакшиш» — подарок в виде банки тушенки, сгущенки, булки хлеба.

— Мы их постоянно подкармливали, — говорит Мохов. — У многих из нас ведь дома остались дети, братья, сестры, так что сердца просто сжимались, когда видели перед собой такую худобу, бедность, изможденность…

Леонид Георгиевич вновь замолчал, ушел в себя. О чем думал бывший воин-афганец? Может, о тех солдатах, сержантах, прапорщиках и офицерах, которые не вернулись с той войны? А, может, вспомнилась операция «Магистраль», когда бригада усилила участок дороги, по которой проходили наши колонны? Или возникли в памяти безусые пехотинцы, под ураганным огнем моджахедов выносившие с поля боя раненых товарищей или бросавшиеся спасать горящую автомашину, в которой находились снаряды? Тяжелые бои в районе Асадабада? Почти полумесячная охрана подразделением перевала? Прикрытие прохождения колонн, двигавшихся по дороге на Джелалабад?

В июле 1988 их бригада вернулась в Ашхабад, и как раз Леониду пришлось прокладывать маршрут ее движения на втором этапе вывода. Перед каждым выходом колонны он кропотливо работал с картой, держа потом в памяти практически все склоны-повороты вдоль трассы. Запоминал не просто так — был в ответе за здоровье и жизнь подчиненных…

Как напишут позже, несмотря на все меры предосторожности, в Афганистане трое из четверых военнослужащих заболевали малярией, тифом, тропической лихорадкой или инфекционным гепатитом.

— Как самого миновала подобная зараза — по сей день удивляюсь, — говорит он. —Ведь и спали рядом, и питались вместе. Повезло, наверное…

Сдав дела и должность, подполковник Мохов возвратился в Слуцк. Служил до 1993 года, а после увольнения в запас переехал в Осиповичи — на постоянное место жительства. Пять лет работал на заводе автоагрегатов инженером отдела материально-технического снабжения, затем до прошлого года — дежурным по переезду. Не раз награждался грамотами и ценными подарками, хватает благодарностей. Все — по заслугам, все — как и в армии: по-другому этот скромный человек жить просто не умеет.

К сожалению, сейчас офицер запаса часто болеет, перенес тяжелую операцию — сказывается время за «речкой», испытавшее многих на прочность. На его парадном кителе медали за безупречную службу в Вооруженных Силах, «От благодарного афганского народа», «В память 10- и 20-летия вывода советских войск из Афганистана». Есть и Грамота Президиума Верховного Совета СССР.

Уже нет той страны, по приказу руководства которой он и другие самоотверженно выполняли интернациональный долг. Но благодарная память о боевых друзьях-товарищах по-прежнему с ним. И глядя на пожелтевшие от времени снимки, где они рядом, где они еще живые и улыбающиеся, на глазах у Леонида Георгиевича нет-нет, да и появляются сами собой слезы. Такое не забывается…

Георгий АЛЕЙНИКОВ.